Речь в апелляционной инстанции по гражданскому делу

Товарищ адвокат, мы это уже читали!

Речь в апелляционной инстанции по гражданскому делу

11 октября 2017 г.

О стремлении судей апелляционной инстанции ограничить по времени выступление защитника в прениях

Уметь слушать – единственный способ узнать то, чего вы не знаете, навык,
который укажет путь к принятию правильных решений и выдвижению лучших идей.

Бернард Феррари

В апелляционных судах при рассмотрении уголовных дел получила распространение негативная практика прерывания защитника при выступлениях в прениях. Рассмотрение дел превратилось в скорый конвейер с почти всегда определенным результатом. С детства нам совсем не хотелось посещать зубного врача, поскольку советские стоматологические поликлиники были оборудованы допотопной медицинской техникой, а редко применяемые в то время обезболивающие средства от боли вовсе не избавляли. Лечение зуба превращалось в физическую пытку, но иного выхода ни у кого не было, приходилось мужественно и стойко терпеть. Сегодня при посещении суда апелляционной инстанции по уголовному делу испытываешь схожие ощущения. Правда, с физическими пытками тут, к счастью, не сталкиваешься, а вот со страданиями психологическими – достаточно часто. Какие типичные проблемы преследуют адвокатов в апелляции? При подготовке к выступлению в суде апелляционной инстанции, зная установленные искусственные временные ограничения, максимально сокращаешь свою речь. Однако и после этого избежать дальнейшего принудительного словесного секвестра не удается. Следует иметь в виду, что в государственных учреждениях приняты различные регламенты, ограничивающие возможности и продолжительность выступлений спикеров. Так, в ряде парламентов, в том числе и в России, установлен такой прием, как «гильотина», т.е. установление точного времени, отведенного на обсуждение, после чего выступление прекращается независимо от того, успел ли оратор или нет. В Сенате США, где ранее не было формальных ограничений для выступлений сенаторов, некоторые из них прибегали к «флибустьерству». Чтобы провалить не угодный им законопроект, они выступали с многочасовыми речами, в результате чего палата не успевала его принять. Недовольство такой практикой привело к тому, что «флибустьерство» было ограничено временными рамками.

В отечественных апелляционных судах можно часто слышать: «Товарищ адвокат, не нужно повторять то, что вы написали в своей апелляционной жалобе, мы это уже читали»!

Или: «Говорите только о том, чего нет в вашей апелляционной жалобе»!

Как реагировать адвокату на такие властные указания? Не стоит лишний раз говорить, что такие вмешательства в заранее подготовленную речь дезорганизуют как самого выступающего, так и его выступление. Резко разрывается логическая связь между предложениями и, самое главное, возникает неприятное ощущение, что слушать твои доводы никто не намерен. После таких выпадов неконфликтные адвокаты прерывают свое выступление и начинают на ходу перестраивать свою речь, пытаясь за пару секунд определить, какие аргументы убрать, а какие оставить, чтобы умиротворить скорого председательствующего. Это бывает очень сложно сделать, когда все доводы представляются важными. В результате эффективность речи в прениях резко падает. Принципиальные адвокаты возражают против действий председательствующего и продолжают свое выступление. На чем может быть основана такая позиция? УПК РФ не содержит никаких временных ограничений на выступление в судебных прениях, как и при заявлении ходатайств.

Часть 5 ст. 292 УПК РФ сформулирована достаточно четко и лаконично: «Суд не вправе ограничивать продолжительность прений сторон. При этом председательствующий вправе останавливать участвующих в прениях лиц, если они касаются обстоятельств, не имеющих отношения к рассматриваемому уголовному делу, а также доказательств, признанных недопустимыми».

Иными словами, процессуальный закон позволяет говорить защитнику (а равно иному участнику процесса) ровно столько, сколько он пожелает, но только по существу данного уголовного дела. Если же адвокат, например, защищая своего доверителя по ст. 282 УК РФ, предусматривающей ответственность за действия, направленные на унижение достоинства человека по признакам отношения к религии, начнет полностью цитировать Священное Писание, то у суда есть бесспорное право остановить такого оратора. Таким образом, судья всегда вправе пресечь «флибустьерство» и не допустить очевидного для всех злоупотребления правом. Гораздо хуже, когда тенденциозный судья пытается остановить выступающего защитника под надуманным предлогом того, что он говорит не по существу. В моей практике были случаи, когда председательствующий (не с участием присяжных заседателей) останавливал адвоката, жалующегося на пытки в отношении его подзащитного, и предлагал обратиться не к нему, а в следственные органы.

Выступление защитника в прениях в суде апелляционной инстанции, так же, как и в суде первой инстанции, не может быть ограничено по времени, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 389.13 УПК РФ: «Производство по уголовному делу в суде апелляционной инстанции осуществляется в порядке, установленном главами 35–39 настоящего Кодекса, с изъятиями, предусмотренными настоящей главой».

При этом ст. 389.13 УПК РФ, регулирующая порядок рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции, а также ч. 9 этой статьи, предусматривающая прения сторон, не позволяют суду останавливать защитника в прениях, если он касается обстоятельств, ранее указанных им в апелляционной жалобе. Когда защитник устно повторяет то, о чем он написал в своей апелляционной жалобе, тем самым ее содержание доводится до сведения других судей Судебной коллегии, которые чаще всего материалов дела не знают, полагаясь на докладчика. Бывает, что и сам судья-докладчик с апелляционной жалобой заранее не знакомился, а нередко случается, что он прочитал саму жалобу, но ее смысла не понял, а мог бы уяснить его только после выслушивания выступления защитника. Судьи апелляционных инстанций используют испытанный в прежней кассации метод ускорения выступлений не от хорошей жизни. Когда в коридоре перед залом судебного заседания выстроилась вереница из адвокатов, которых необходимо выслушать и принять решения в установленные жесткие сроки, так и хочется включить повышенную скорость рассмотрения. Тем более, когда нет намерения изменять или отменять вынесенный судебный акт. Не случайно, что Верховным Судом РФ в этом году внесен проект федерального закона «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации», которым предусматривается в суде апелляционной инстанции исключить исследование доказательств, содержащихся в материалах уголовного дела, и проведение по его результатам прений сторон. Статьей 293 УПК РФ право на последнее слово предоставлено только подсудимому. Вместе с тем загруженность апелляционных судов не может явиться достаточной причиной для нарушения закона и ограничения прав участников судебного разбирательства. Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 19 июля 2011 г. № 17-П указал, что процессуальная экономия как таковая – не самоцель, что она предназначена дать основу быстрому и эффективному разрешению дел, но не допускает снижения уровня процессуальных гарантий. Действительно, прения сторон – это одна из важных частей судебного разбирательства. Ограничение права на судебные прения есть нарушение права на защиту, что неоднократно признавалось Верховным Судом РФ существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Кроме этого, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 мая 2007 г. № 27 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений квалификационных коллегий судей о привлечении судей судов общей юрисдикции к дисциплинарной ответственности» предписывает судьям при исполнении полномочий по отправлению правосудия соблюдать культуру поведения в процессе, не допускать резкого или грубого обращения судьи с участниками процесса, судье следует избирать вежливый и спокойный тон ведения судебного процесса, быть сдержанным, тактичным, с уважением, пониманием и терпением относиться к участникам судебного разбирательства и иным лицам, присутствующим в судебном заседании (п. 10). Там же предписано обратить внимание судей на необходимость соблюдения установленных законом гарантий равенства прав участников судебного процесса (п. 11). Очевидно, что прерывание защитника при исполнении им своих процессуальных обязанностей, когда суд не вправе ограничивать продолжительность выступлений в прениях, нарушает предписания Пленума ВС РФ. Когда создавались апелляционные суды взамен кассационных, практикующие адвокаты особенным оптимизмом не пылали, понимая, что происходит лишь тривиальная смена названия. В диалектике формы и содержания мы получили как раз тот случай, когда форма на содержание никак не влияет, поскольку само содержание как совокупность сущностных признаков остается стабильным и меняться упорно не желает. Выглядит парадоксальным, но тем не менее остается фактом, что процессуальные особенности в рассмотрении уголовных дел нынешней апелляцией в сравнении с бывшей кассацией были нивелированы правоприменительной практикой. К сожалению, суд второй инстанции, как бы он ни назывался, стремится оставить в силе судебный акт, вынесенный нижестоящим судом, подтвердив тем самым пресловутую стабильность вынесенных судебных решений. Задача исправления судебных ошибок и восстановления нарушенных прав в заданной системе координат отходит лишь на второй план.

В таких условиях реплики председательствующего «Товарищ адвокат, мы это уже читали!», скорее всего, и в будущем продолжат звучать как хронический симптом торопливого правосудия.

Источник: https://fparf.ru/polemic/opinions/tovarishch-advokat-my-eto-uzhe-chitali/

Прения сторон в суде апелляционной инстанции и участие в них прокурора при обжаловании оправдательного приговора

Речь в апелляционной инстанции по гражданскому делу

Москва

07 апреля 2015г.

   Прения сторон – это самостоятельная часть судебного разбирательства, в рамках которой стороны путем выступления с речами высказывают суждения о ходе и результатах предварительного расследования, судебного следствия и предлагают решения по существу дела.

   Порядок проведения прений сторон закреплен в ст. 292 УПК РФ с изъятиями, установленными ст. 389.14 УПК РФ для апелляционного разбирательства.

   В отличие от суда первой инстанции в апелляции первой в прениях выступает сторона, обжаловавшая судебное решение. Так, в случае принесения апелляционного представления на оправдательный приговор первым будет выступать государственный обвинитель, который по смыслу закона не вправе отказаться от участия в прениях.

   Следует сказать, что действующий уголовно-процессуальный закон не содержит указаний на то, в какой последовательности участники процесса произносят речи, если поданы, например, не только представление прокурора, но и жалобы потерпевшего и защитника.

В таком случае по аналогии с ч. 4 ст. 389.13 УПК РФ порядок выступлений определяется судом с учетом мнения сторон.

Однако, как представляется, в этой ситуации первым должен выступать государственный обвинитель, поскольку именно он первым представлял доказательства в ходе судебного следствия.

   На это обстоятельство обращали внимание А.Н. Разинкина, которая отмечала, что  «если решение … обжаловано и обвинителем, и участником судопроизводства со стороны защиты, то первым должен выступать государственный или частный обвинитель»18, а также Е.С.

Шмелева, указывавшая, что «если с приговором … выразили «несогласие» и обвинитель и потерпевший …, то в этом случае … первым должен выступать обвинитель, последовательность выступления остальных лиц со стороны обвинения определит районный судья с учетом мнения сторон»19.

18    Разинкина А.Н. Апелляция в уголовном судопроизводстве. – М.: изд-во «Юрлитинформ». – 2004.- С. 131

    Речь государственного обвинителя имеет большое значение, поскольку способствует формированию мнения суда, вынесению им законного и обоснованного решения. Участие в прениях дает государственному обвинителю возможность подвергнуть критике состоявшееся решение и изложить суду свои доводы о виновности лица.

Основная цель выступления прокурора – убедить суд и иных участников процесса в своей правоте, «добиться внутреннего принятия ими позиции судебного оратора, их согласия с его точкой зрения по вопросам, разрешение которых относится к компетенции суда»20.

Это достигается путем тщательной подготовки к предстоящему выступлению.

    Формы такой подготовки могут быть различны (написание речи целиком, составление письменного плана, написание тезисов и др.) и во многом зависят от сложности рассматриваемого уголовного дела, опыта и квалификации государственного обвинителя, особенностей его мышления.

   «Поскольку речь идет о деле сугубо творческом, об искусстве речи на суде, какие-либо однозначные рецепты здесь неуместны и нельзя с определенностью рекомендовать поступать именно так или наоборот.

Писать или не писать заранее вариант речи (ее тезисы, конспект), каждый прокурор должен решать самостоятельно, исходя из своего собственного опыта, знаний, способностей, учитывая обстоятельства конкретного дела»21.

   Как обоснованно отмечала И.К. Севастьяник «структура и содержание речи не определены ни УПК РФ, ни приказами Генерального прокурора РФ»22. Вместе с тем, закон содержит определенное требование к выступлениям сторон. В соответствии с ч.1 ст. 389.

14 УПК РФ прения проводятся в пределах, в которых дело рассматривалось в суде апелляционной инстанции, а следовательно, в своей речи государственный обвинитель не вправе касаться вопросов, которые не являлись предметом разбирательства суда апелляционной инстанции.

   Структура речи государственного обвинителя в суде апелляционного инстанции похожа на речь в суде первой инстанции, но, учитывая, что по делу уже вынесено судебное решение, есть еще одна задача – указать суду на все нарушения, допущенные судом первой инстанции, обосновав, что именно они привели к постановлению незаконного и необоснованного оправдательного приговора.

   В речи государственного обвинителя условно можно выделить три части: вступление, основная часть и заключение.

   Во вступительной части, думается, целесообразно указывать, когда и каким судом принято решение об оправдании подсудимого; совершение какого преступления вменялось ему в вину органами предварительного следствия; какие основания к отмене приговора, предусмотренные ст. 389.15 УПК РФ, имеются по данному делу. Как верно отмечала И.К. Севастьяник содержание основной части речи зависит от того, «какое решение просит принять государственный обвинитель. Так, если он просит изменить приговор только в части назначенного наказания, то особый акцент делается на оценку приговора с точки зрения его справедливости. Если просит отменить приговор из-за несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, то акцент должен быть на оценке доказательств»23.

   Очевидно, что в случае, когда им ставится вопрос об отмене как незаконного и необоснованного оправдательного приговора основу выступления государственного обвинителя составляют исследованные во время судебного следствия доказательства, в том числе и новые, не исследованные ранее в суде первой инстанции.

    Государственный обвинитель обобщает все, что изучалось в суде апелляционной инстанции, проводит тщательный анализ, сопоставление доказательств, исследованных в судебном заседании, оценивает их, указывает на нарушения, допущенные судом первой инстанции и предлагает соответствующие выводы по существу рассматриваемого дела вниманию суда и участников судебного заседания. Особое внимание при этом следует уделить доказательствам, которыми подтверждена вина, и нарушениям, повлекшим вынесение судом первой инстанции незаконного и необоснованного оправдательного приговора.

19     Шмелева Е.С. Прения сторон в суде апелляционной инстанции/ Вестник ОГУ. – 2008. – № 83 (март) / www. http://vestnik.osu.ru URL: http://vestnik.osu.ru/2008_3/30.pdf

20   Мельник В.В., Решетова Н.Ю. Судебная речь государственного обвинителя: Методическое пособие. – М.

: НИИ проблем укрепления законности        и         правопорядка       при         Генеральной        прокуратуре       РФ.         –        2003/          www.http://law.vl.ru URL: http://law.vl.ru/analit/show_m.

php?id=801&pub_name=%D1%F3%E4%E5%E1%ED%E0%FF+%F0%E5%F7%FC+%E3%EE%F1%F3%E4%E0%F0%F1%F2%E2%E5%ED%ED%EE%E3%EE

21 Есина А.С., Семененко М.Э. Теоретические и прикладные аспекты деятельности прокурора по поддержанию государственного обвинения в

суде первой инстанции/ СПС «Консультант Плюс»

Источник: https://izron.ru/articles/teoriya-i-praktika-sovremennoy-yuridicheskoy-nauki-sbornik-nauchnykh-trudov-po-itogam-mezhdunarodnoy/sektsiya-7-ugolovnyy-protsess-kriminalistika-operativno-rozysknaya-deyatelnost-spetsialnost-12-00-09/preniya-storon-v-sude-apellyatsionnoy-instantsii-i-uchastie-v-nikh-prokurora-pri-obzhalovanii-opravd/

Говори кратко, уходи быстро, или Блог о том, как выступать в суде (часть первая)

Речь в апелляционной инстанции по гражданскому делу

После блога о том, как писать блоги, читатели предложили мне написать о том, как выступать в суде. Правда, сама я пробовала выступать в суде лишь в студенческие годы, а выбор судебной журналистики объясняла просто: «Надоело позориться самой, решила посмотреть, как это делают другие».

И действительно, наблюдать адвокатский позор приходилось намного чаще, чем адвокатский успех. Однажды на семинаре в Российской школе частного права профессор Александр Комаров, возглавлявший МКАС при ТПП РФ, высказал мнение, что российские юристы не глупее и часто даже образованнее иностранных, но проигрывают им из-за скованности, неумения выступить и себя подать.

Но, как выяснилось, иностранные адвокаты тоже блещут красноречием далеко не всегда.

«Mylearnedfriend»

Пример состязания английских адвокатов я наблюдала в Страсбургском суде на заседании по корпоративному делу ЮКОСа – слушания по жалобе компании на экспроприацию имущества прошли 4 марта 2010 года, а решение не вынесено до сих пор. Сторону ЮКОСа представлял английский адвокат Пирс Гарднер, подавший жалобу в апреле 2004 года, но его выступление вряд ли было удачным.

Адвоката выбил принципиальный вопрос суда о полномочиях: доверенность от имени компании Пирс Гарднер получил всего на год, срок истек 19 августа 2004 года, а в ноябре 2007 года ЮКОС был ликвидирован. Пирс Гарднер нудно и непонятно объяснял, как эти полномочия продлевались, потом сослался на то, что суд в Голландии вообще отказался признать банкротство ЮКОСа.

Затянувшийся монолог прекратило замечание суда о регламенте.

Эффектным на этом заседании было выступление другого английского адвоката – Майкла Свэнстона, представлявшего позицию России.

Он уверенно напирал на то, что Пирс Гарднер не имеет полномочий ни представлять сторону ЮКОСа, ни требовать зачисления компенсаций на свой личный счет.

Но всякий раз, высказываясь в адрес оппонента, Майкл Свэнстон с изящной иронией называл его принятым в английских судах обращением «my learned friend» («мой ученый друг»).

«В строгом соответствии с действующим законодательством!»

Примером красноречия по-российски может служить не громкое, но показательное дело агрофирмы «Бунятино». Она оказалась в числе тех, кому в 1990-е годы выделялись средства, полученные Россией от Всемирного банка в виде займа на реформы в сельском хозяйстве.

За получение и возврат $240 млн Всемирного банка отвечал Минфин, а субзаймы агрофирмам распределял Минсельхоз. Позже Минфин стал через суд взыскивать с агрофирм долги, и стало понятно, что до конечных получателей средства доходили не всегда.

Самым сложным оказалось как раз дело подмосковного «Бунятино»: дело ходило по кругу, и вышестоящая инстанция требовала установить, сколько денег компания все-таки получила.

Судья арбитражного суда Москвы долго расспрашивала представителей Минфина, в какой валюте выделялись деньги. «В пулах», – прозвучал ответ. Надрывное обсуждение того, как считать пулы, длилось несколько часов.

Все это время в углу кабинета судьи тихо сидела девушка и увлеченно играла на мобильнике. В какой-то момент судья, изнемогая от пулов, посмотрела на девушку как на спасательный круг: «У нас же третье лицо есть, Минсельхоз! Давайте послушаем!».

Девушка с готовностью встала и заявила: «Мы поддерживаем!»

– Что поддерживаете? – опешила судья.

– Все поддерживаем, Минфин поддерживаем, все взыскать!

– Подождите, что взыскать, какую сумму? – уточнила судья. – Вы объясните сначала, как действовал Минсельхоз.

– В строгом соответствии с действующим законодательством! – без запинки выпалила представительница.

– А что именно делало министерство?

– Этого я не знаю, – по-детски непосредственно ответила девушка.

– А кто знает? – судья с трудом сохраняла остатки самообладания.

– Никто не знает – все уволились!

Похожая ситуация возникла однажды и на заседании президиума ВАС. Дело было передано в президиум из-за процессуальных нарушений, но в ходе слушания заместитель председателя ВАС Василий Витрянский задал представителю заявителя вопрос по существу спора.

«А почему Вы такие вопросы задаете?, – искренне возмутился юрист. – В определении этого нет, я не готовился!». Уже в коридоре я спросила этого молодого человека, какой вуз он оканчивал.

«Адыгейский государственный университет! Вас что-то в моем образовании не устраивает?»,- прозвучал ответ.

«Оставьте эту демагогию!»

В арбитражном суде Москвы слушалось типичное налоговое дело о возмещении НДС – оспаривался отказ налоговиков возместить компании НДС из-за наличия в цепочке ее контрагентов фирмы-однодневки.

Двое молодых юристов, представлявших компанию, со студенческим прилежанием зачитывали пересказ Конституции, Налогового кодекса, разъяснений ВАС. «Оставьте эту демагогию!,- оборвал чтение реферата судья.

– Вы расскажите лучше, при каких обстоятельствах познакомились с этой фирмой, как прошло первое свидание…».

«Говори кратко, уходи быстро»

Такой призыв я видела не в суде, но думаю, что под ним подписались бы многие судьи. Особенно те, кого представители сторон откровенно пытались брать измором. В 2007-2008 годах шла череда дел с политическим уклоном. Компания «Русснефть» Михаила Гуцериева, попавшего в опалу, пыталась оспорить около 20 млрд руб. налоговых претензий, а налоговики, используя ст.

169 ГК, требовали взыскания в доход Российской Федерации акций компаний башкирского ТЭКа (их контролировал сын тогдашнего президента Башкирии Урал Рахимов). Исход этих дел в судах казался предрешенным, и адвокаты преследуемых компаний избрали тактику затягивания процесса. Ходатайство следовало за ходатайством, выступление за выступлением, заседание за заседанием.

В июле 2007 года одно из налоговых дел «Русснефти», слушавшееся в арбитражном суде Москвы полгода, близилось к завершению. Финальное исследование доказательств заняло весь день в пятницу.

«Есть фанаты работы, а я – маньяк, поэтому слушать будем до ночи»,- заявил судья. Но дня не хватило, и прения отложили на понедельник. Представителей «Русснефти» было человек десять, и каждый следующий выступающий подробно повторял все сказанное предыдущими.

Судья не прерывал. Лишь однажды, уловив паузу, он спросил: «У вас все?».

– Нет-нет, Ваша Честь! Я только начал, и еще мои коллеги хотят дополнить!

– Хорошо, – деликатно произнес судья, углубляясь в бумаги. – Вы только скажите, когда закончите.

Выступления представителей «Русснефти» завершились лишь поздним вечером, слово передали налоговикам. И тут я обомлела: представитель инспекции, не тратя слов, вручил судье новый документ, а судья его взял.

Я испуганно смотрела на адвокатов «Русснефти», ожидая, что сейчас прозвучит ходатайство о возобновлении исследования доказательств, потом снова начнутся прения, и сидеть на заседании придется еще неделю. Но адвокаты молчали. «Суд остается для вынесения решения!»,- радостно объявил судья.

Лишь после того, как дверь зала закрылась на ключ, я в коридоре поделилась своими опасениями с адвокатами. Они схватились за голову, но исправить ничего уже было нельзя  –  до оглашения решения оставались считанные минуты.

(Продолжение следует)

Источник: https://zakon.ru/blog/2011/8/19/govori_kratko_uxodi_bystro_ili_blog_o_tom_kak_vystupat_v_sude_chast_pervaya

Что говорить в апелляции?

Речь в апелляционной инстанции по гражданскому делу

Что говорить в апелляции? Такой вопрос ставит перед собой каждый, кому предстоит участвовать в рассмотрении судом апелляционной жалобы. Сегодня рассмотрим случай, когда в суде рассматривается апелляционная жалоба по уголовному делу.

Адвокат в Москве +7-926-528-65-20

Подробно о том, как написать апелляционную жалобу по уголовному делу, я уже рассказывал не раз и очень подробно. Сегодня привожу образец выступления в Мосгорсуде при рассмотрении апелляционной жалобы.

Обычно я готовлю текст выступления письменно, а суд по моему ходатайству его приобщает к материалам дела.

При этом надо понимать, что мало просто зачитать ранее заготовленный текст — надо оперативно отреагировать на ситуацию по делу, на то, что скажет в прениях прокурор. Разумеется, бесполезно и просто переписать предложенный мною вариант выступления.

В данном конкретном деле надо было говорить примерно так, в другом деле — иначе. То есть, предлагаемый ниже образец — это лишь пособие, пример для самостоятельного творчества.

Если же требуется помощь адвоката — обращайтесь. Постараюсь помочь, а если занят сам, то рекомендую одного из партнеров, специализирующегося или хорошо разбирающегося в нужной вам категории дел.

Итак, образец выступления в прениях апелляции.

В Судебную коллегию по уголовным делам Московского городского суда

от адвоката Голубева В.В.

в интересах подзащитного ***и Н.М.

Полностью поддерживаю доводы апелляционных жалоб на приговор Коптевского районного суда г. Москвы от _____.2018 года по уголовному делу № ____/2018 и прошу обжалуемый приговор изменить, исключив из него квалифицирующий признак «организованной группой», который заменить на «группой лиц по предварительному сговору».

Соответственно, прошу назначенное моему подзащитному наказание снизить.

При рассмотрении жалобы считаю важным помимо ее доводов в том числе о том,— что оспариваемый квалифицирующий признак «организованная группа» вменен моему подзащитному исключительно на основании признания вины самим подсудимым,— что в уголовном деле нет ни одного объективного доказательства тому, что ***а Н.М. состоял именно в организованной группе,

также обратить внимание на следующие моменты:

В обосновании своего вывода о квалификации действий осужденного как деяния, совершенного организованной группой, суд сослался на то, что ***а действовал в составе организованной группы, так как, якобы имеют место все ее признаки.

Но выводы суда первой инстанции о наличии оспариваемого квалифицирующего признака не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.Напротив, были оглашены показания начальника ___ отдела ОРЧ *****кова (Т. 2 л.д.

198-200), который показал, что относительно организованности группы имеется только оперативная информация. Что это за информация, как она оформлена, подтверждена ли и т.д. – это суду не известно, то есть в этой части показания *****кова не являются доказательством наличия оспариваемого признака.

Ведь свидетель не смог конкретизировать источник своей осведомленности.Этого в деле вообще не сделано. Между тем, оперативная информация, чтобы стать доказательством, должна быть в установленном порядке легализована и проверена судом.А в данном случае таких материалов относительно устойчивости, сплоченности и т.п. просто нет.

Суду даже нечего было проверить в этой части.Напротив, ***а обвиняется в совершении преступления в составе ОПГ, но уголовное дело в отношении иных лиц было выделено в отдельное производство (том 2 л.д.95-98) с конкретным указанием, что они действовали, что совершали покушение «по предварительному сговору группой лиц».

Этот факт констатируется и при выделении в отдельное производство уголовного дела в отношении неустановленных должностных лиц (т. 2 л.д.218-220).

Оба названных постановления действующие, никем не отменялись, а, соответственно, это еще одно подтверждение ошибочности выводов суда относительно доказанности оспариваемого квалифицирующего признака.

УКАЗЫВАЮТСЯ ОСТАЛЬНЫЕ ДОВОДЫ СО ССЫЛКАМИ НА ЛИСТЫ ДЕЛА

Таким образом, поскольку в обжалуемом приговоре не представлены доказательства, бесспорно подтверждающие наличие устойчивой группы осужденного и установленных и неустановленных следствием лиц, не установлено наличия в группе строгой дисциплины и т.

п., то в соответствии с положениями ст. 14 УПК РФ все неустранимые сомнения в виновности обвиняемого толкуются в его пользу.Изложенное свидетельствует об ошибочности выводов суда о том, что ***а совершил преступление в составе организованной группы.

При таких обстоятельствах из приговора подлежит исключению указание суда на совершение им преступления в составе организованной группы и надлежит указать, что осужденный совершил преступление группой лиц по предварительному сговору. Соответственно, должен быть снижен и размер назначенного *** наказания.

Адвокат ___________ В.В. Голубев(8-926-528-65-20)

________2018 г.

Источник: http://proba.gesetz.pro/%D1%87%D1%82%D0%BE-%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%82%D1%8C-%D0%B2-%D0%B0%D0%BF%D0%B5%D0%BB%D0%BB%D1%8F%D1%86%D0%B8%D0%B8/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.